?

Log in

Previous Entry | Next Entry

…А также в защиту бурятского языка, поскольку вопрос сохранения родных языков становится ключевым в связи с фактическим военным положением. Впрочем, большинство участников регулярного круглого стола почему-то считает, что бурятскому языку в первую очередь угрожают бандеровцы. Но все сходятся, не сговариваясь, что нынешняя война прямо затрагивает ситуацию в Бурятии и может повлиять на положение её второго государственного языка.

Под обвинением в фашизме

Война — это сила, принуждающая определиться с личным выбором, несмотря на противоречия и сомнения. Я человек, прошедший сквозь московскую недореволюцию, вставший между остервенением властей и лицемерием оппозиции. Я испытала горечь болотного торжества, выступила против Навального и осудила оппозиционную иерархию. Всё последнее время я невольно отворачивалась от событий в Украине, поскольку разучилась верить в то, что не видела собственными глазами, то есть слепо восхищаться майдановским героизмом.
Меня не покидала мысль, что стоит лишь изучить ситуацию изнутри, как я наверняка обнаружила бы в среде украинской оппозиции те же пороки современного европейского протеста: чрезмерную лояльность действующему законодательству, разрыв между VIPами и активистами, диктаторскую вальяжность одних и низкую самооценку других. В конце концов — почему «Евромайдан», почему национальные права украинского этноса должны защищаться обязательно с позиции «евро», зачем они просят деньги у Европы и не лучше ли голодать и жечь стулья, как в гражданскую войну, чем потерять достигнутую независимость? Как было приятно в юности, по телевизору наблюдая за оранжевой Украиной, приветствовать её без лишних размышлений! И как тяжело сейчас, после всего пережитого, не находить в себе той чистой, юношеской радости.
Но события перешли черту, за которой допустимо воротить нос и размышлять об аналогиях. Революция переросла майдан, война переросла саму революцию. Пули не знают сложных траекторий и умозаключений, не могут сомневаться, они летят прямо. Моя задача, как еретика меж двух огней, проста и неизбежна: из двух чужих сторон выбрать своего врага. А раз так, то какие здесь могут быть колебания? Пока неизвестно, кто пришёл к власти в Украине, но бесспорно, что старая влась должна быть уничтожена. Не так уж важно, чтобы вожди и активисты были ангелами, важно то, что горят отделения полиции, что неприкосновенных силовиков поставили на колени, и наша полиция тоже пусть это запомнит. Наконец, не так уж важно, какая власть установилась в чужом государстве, важнее то, что это государство суверенное. Кто вправе связать новорожденную государственность и запретить ей расти?
О каком геноциде русских может идти речь, если расправы совершались не над мирными людьми, а над полицейскими? Кремлёвская пропаганда ввела в оборот понятие «фашизм». В своё время она не догадалась применить его к чеченцам и всего лишь называла их «бандитами». Но теперь и это слово показалось слишком мягким! Теперь уже обвинение в фашизме ставит любого несогласного вне закона. Исподволь нас приучали к тому, что более страшного обвинения не существует. Больше невозможно молчать о том, как далеко зашла российская власть в эксплуатации этого примитивного слова.
Навязывание термина «фашизм» создаёт пространство языковой нетерпимости, жестоко запугивает каждого «пересматривающего историю» и «оскверняющего Победу». У нас есть устрашающие «мужские» праздники, такие как День защитников Отечества или День ВДВ, но нет праздника более агрессивного, нетерпимого и одиозного, чем День Победы. Этот праздник давно уже перестал вызывать слёзы на глазах — он превратился в день страха перед медалями и погонами. Из года в год страх немедленной расправы останавливал каждого мыслящего человека от попыток хоть что-нибудь «пересмотреть». И вот наконец «оправдание фашизма» криминализуют, как ранее «оправдание терроризма», вводят новый состав экстремистского преступления. Меняются цели государства-захватчика, и вслед за ними изменяется Уголовный кодекс. Очевидно, эти новации подготавливались заранее, так же как и заранее воспитывался в обществе рефлекс «мочения террористов/фашистов».
О какой защите «наших соотечественников» может идти речь в государстве, где человеческая жизнь так дешево стоит? Слыша громкое «Крым», я вспоминаю трагическое созвучие «Крымск», вспоминаю других «крымчан», затопленных водой, запуганных властями и казаками. И как не вспомнить? Тот же говор, тот же климат, та же плодородная земля, виноград, сливы, Чёрное море под боком, только россияне там стоили дешевле! Нашему государству не дороги соотечественники, ему нужна только земля, просто где-то землю расчищают, затапливая город вместе с людьми, а где-то землю захватывают под видом спасения людей. Это борьба не за людей, а всего лишь за территорию.
Вот что ещё не даёт покоя мне как жителю Бурятии. Как раз к новой «крымской войне» приурочили отказ от бурятского языка в наших школах. И что же? Кремль не вводит федеральные войска для защиты родного языка бурят и второго государственного языка республики, не вспоминает о праве нации на самоопределение! Зато у нас, как и по всей России, организуются правительственные митинги в поддержку интервенции. Эти митинги одобряют вооружённое подавление любых «младших братьев» и их национальных чувств. И эти митинги, одобряющие агрессивную войну, теперь носят циничное название — антифашистские.
Пора принять свершившиеся роды. Я уж точно не фашист, но если тоталитарная власть назовёт меня этим словом, раскаиваться не стану. Я не защитник Евромайдана, не американская проститутка и не восторженный активист. Для меня давно уже настало время стать особняком от любых простых идеологий и от обслуживания чьих-то высших расчётов. Но сегодня для меня также настало время признать ту или иную сторону в войне. Я принимаю свершившуюся украинскую революцию, репрессии в отношении силовых структур и борьбу обновлённой страны за независимость со всеми сопутствующими перегибами. Никогда мои симпатии не будут ни на стороне униженных полицейских, ни на стороне торжествующих генералов.

Российский закон и украинская война

Одним из громких событий сибирского региона по теме войны с Украиной стал административный арест Натальи Филоновой в Чите на 10 суток в совокупностью с обещанием возбудить уголовное дело по статье 318 УК РФ. Филонова входит в состав оргкомитета митинга против российской интервенции, заявленного нами в Улан-Удэ на 18:00 20 марта. Иными словами, даже если обойдётся без СИЗО, она тем не менее не успеет выйти из спецприёмника для административно задержанных и доехать до Улан-Удэ в условиях отсутствия транспорта, учитывая что путь от Читы до Улан-Удэ составляет 10 часов на машине. Таким образом, под предлогом участия в одном митинге её не допускают до другого митинга, на котором она является уже одним из уполномоченных организатора. Естественно, я расцениваю это как удар по намеченному антивоенному митингу и допускаю, что мне будет предъявлено требование отказаться от проведения митинга в связи с вынужденным отсутствием Филоновой.
Сама Наталья Филонова относится к редкому типу народников, которые предпочитают всегда присутствовать в гуще событий и взывать о правде к аудитории, даже состоящей сплошь из чиновников. Так и в этот раз она была задержана на месте проведения правительственного митинга в поддержку интервенции — за высказывание позиции, противоположной взглядам организаторов (властей Читы). Это ставит вопрос о сразу нескольких правовых коллизиях. Во-первых, считать её действия массовым несанкционированным пикетированием нельзя, поскольку она ничего не пикетировала совместно со своими сторонниками — её окружали лишь противники. Если же расценивать её действия как участие в санкционированном митинге, то высказывать на митинге различные точки зрения не запрещено, а её выступление соответствовало заявленной теме.
Во-вторых, это ставит под сомнения правомерность одновременного существования в правовом поле ст. 19.3 КоАП и ст. 318 УК. Говоря применительно к митингам, соотношение таково: неподчинение законным требованиям сотрудников полиции — применение насилия к сотрудникам полиции. Практика идёт по пути применения обеих этих статей к одному и тому же человеку за одни и те же действия. То есть формальный принцип недопустимости наказания дважды за одно и то же преступление не действует. Необходимо присовокупить сюда ещё ст. 319 УК, в данном случае — оскорбление сотрудника полиции. Очевидно, логика преследования всегда шаблонна: если задержанный не подчиняется, значит, он сопротивляется, если же сопротивляется, значит — бьёт и материт тех, кому не подчиняется. А нахождение административно задержанного в спецприёмнике является просто альтернативой заключения под стражу для проведения следственных действий: пока он административно сидит, обвинение готовит документы на возбуждение уголовного дела.
Напомним, Филонова уже является обвиняемой по ст. 319 УК РФ, с 2011 г., когда она также предварительно отсидела за те же действия в административном спецприёмнике. Здесь следует отметить её принципиальную позицию в отношении самостоятельной защиты в процессе. Она отстаивала право обвиняемого на личную защиту в отсутствие адвокатов, для чего прибегала к различным методам — от подачи жалоб на судью за назначение ей защитников до прямого бойкотирования суда. В ответ судья, адвокат и потерпевший-прокурор настаивали на том, что Филоновой, не имеющей юридического образования, защитник необходим для её же блага. Однако Филонова, занимаясь правозащитной деятельностью, накопила достаточные знания норм УПК и даже лично представляла интересы других подсудимых. Её пример в очередной раз поставил вопрос о недопустимости существования в правовом поле ч. 2 ст. 52 УПК РФ: «Отказ от защитника не является обязательным для дознавателя, следователя и суда».
Что же мы имеем сегодня только на одном примере Филоновой? Неадекватные требования к проведению митингов, наказание дважды или трижды за одно и то же деяние, чрезвычайный иммунитет силовиков согласно двум кодексам сразу, препятствование самостоятельной защите обвиняемого. Подчеркнём, всё это официально закреплено российским законом. Но этого мало: теперь ст. 280.1 УК РФ запрещает обсуждать статус Крыма. Норма об оправдании фашизма поставит вне закона любое обсуждение российской интервенции.
Невозможно отрицать взаимосвязь между явлениями правовой и военной сфер: война в Украине объективно подготовлена российским законодательством, направленным на преследование «непопулярных» точек зрения. При этом некоторые нормы собственного цензурного законодательства Россия оставляет без внимания, такие как ст. 354 УК РФ — публичные призывы к развязыванию агрессивной войны. Почему нельзя вооружённую интервенцию назвать агрессивной войной? На сегодняшний день этот состав преступления может быть вменён каждому организатору правительственного митинга или ведущему милитаристских новостей. Впрочем, тоталитарная машина российского права найдёт способ повернуть и эту норму в свою пользу.

Profile

nad_niz
nad_niz

Latest Month

July 2017
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Powered by LiveJournal.com