nad_niz (nad_niz) wrote,
nad_niz
nad_niz

Category:

Лекция «Правовое положение бурятского этноса» и донос на неё (ч. 1)

З1 мая 2014 г. на круглом столе мной была прочитана правозащитная лекция «Правовое положение бурятского этноса». Ответ на неё последовал незамедлительно. 1 июня «Газета РБ» опубликовала статью за авторством Дарьи Ююкиной «"Демократический" апартеид под соусом самоопределения», в которой выступила со следующим заявлением: «Публикуя настоящий материал, мы обращаемся к компетентным правоохранительным органам с просьбой дать надлежащую правовую оценку высказываниям Надежды Низовкиной. P.S. Дать кому-то возможность оторвать Бурятию от России мы не можем, потому что это наша Родина. И не в наших правилах сидеть ровно, если кто-то пытается играть на низменных чувствах и вовлечь наш народ в «украинизацию» республики».
В подкрепление своей позиции редакция процитировала положения ст. 280.1 УК РФ «Публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации». Несмотря на то, что в ряде комментариев «Газету РБ» осудили за «стукачество», в целом статья верно изложила факты – если говорить с точки зрения нашей уголовно-применительной практики. Мой доклад имел место быть, он был анонсирован и прозвучал. Однако хочется обратить внимание на то, почему этого предупреждения не следует бояться.
Просчёты «Газеты РБ»
Дарья Ююкина пишет: «Доклад Надежды Низовкиной "Правовое положение бурятского этноса" разогретая публика восприняла с большим интересом, тем более что речь Надежды в полной мере тянула на статью 280.1. По мнению практикующего юриста Низовкиной, Бурятия должна получить право на отделение от РФ, а потом уже думать, воспользоваться ли ей этим правом или нет...
– Мы можем сделать так, чтобы никакой войны, никакой крови не было, никакого нарушения прав бурятского или русского этноса, но при этом не запирать бурятский этнос в тюрьме народов, тюрьме конституционной рамочки, – вдохновленно говорила правозащитница».

Во-первых, здесь автор статьи, не замечая того, приводит аргумент в мою защиту. Как следует из цитаты, Бурятия должна всего лишь добиваться юридического закрепления своего потенциального права на выход из состава РФ, но призыва к осуществлению самого по себе выхода здесь не содержится. Да ещё по кровавому сценарию. Речь идёт об изменении текста Конституции, но не о войне или «украинизации». Редакция газеты замолчала сущность моей позиции, а я говорила следующее: «Права этносов нужно привести к универсальному знаменателю, и необходимо решить – к какому? Я считаю, что знаменатель этот должен быть самый высокий, а именно право на самоопределение вплоть до отделения. При этом на отделяющуюся нацию, отделяющийся этнос возлагается обязанность соблюдения прав человека на отделяющейся территории. Должен соблюдаться баланс компенсационных мер, выделение другой земли или денежных средств на переселение тем, кто уходит с отделяющейся территории, во всяком случае – предотвращение насилия и беспредела. Эти обязанности вполне можно возложить на отделяющийся этнос. Но для начала необходимо само право признать…»
Во-вторых, непосредственно критике этой «конституционной рамочки» и был посвящён весь мой доклад. Одним из ключевых понятий, фигурировавших в моей речи, было понятие «правовой идеализм». Речь шла о том, что закон, даже если он несправедлив или содержит очевидные пробелы, в обществе считается непогрешимым. В частности, о том, что в российском праве, законах, Конституции, в науке конституционного права отсутствует понятие «правовой статус этноса», и это очевидный пробел. Однако в обществе существует определённое табу на обсуждение законов после их принятия: «В итоге получается, что часть общества законы знает, знает все минусы, все недостатки, все ущемления, которые его народу несёт этот закон, и всё-таки считает, что это не имеет значения, что закон и тем более Конституция – это сакральное понятие, равное богу».
Одним словом, я призывала не к разрушению конституционного строя, а к замене его на другой, более справедливый конституционный строй путём смены положений Основного закона. Так, собственно, кого и чем «Газета РБ» решила напугать? Законом – того, кто выступает против сакрализации закона и предлагает его изменить? Было бы целесообразнее пугать законом того, кто боится даже упоминать слово «закон».
Далее автор пишет: «Помимо прочего Низовкина озвучила идею ввести раздельное обучение для бурятских и русских детей и комплектовать Хурал пятьдесят на пятьдесят русскими и бурятскими депутатами. Сразу возник резонный вопрос, что же тогда делать метисам, не ходить в школу и не депутатствовать? Но и на него нашелся ответ – просто нужно самоидентифицироваться – бурят ты или русский».
Судя по всему, здесь редакция и отыскала «демократический апартеид». Однако в статье не сказано, что:
а) я предлагала ввести раздельное обучение только бурятскому языку;
б) первоначально эта инициатива исходила от власти. Депутаты Народного Хурала решали вопрос: полностью ли им запретить уроки бурятского в школах или обойтись такой вот полумерой? Очевидно, к апартеиду стремилась именно власть. Я же выступила со встречной инициативой: извлечь из действий противника рациональное звено, пользу для образовательного процесса: «объективные противоречия между этносами есть, и не стоит их лицемерно игнорировать. Было бы полезно обучать младших бурятских и русских детей в двух отдельных группах, поскольку у них разный языковой уровень. Это помогло бы их выравниванию, так как русским ученикам приходится объяснять самые простые слова, самые основы буддизма, шаманизма и восточной культуры, а бурятские дети это уже знают. Раздельное обучение устранило бы конфликты по поводу различий в именах, в разрезе глаз, приучило бы детей к переговорному процессу, к парламентаризму».
Далее я говорила о «парламентаризме для взрослых» и действительно предлагала «комплектовать представительные органы власти по принципу двухпалатного парламента, с равным представительством национальностей в каждой палате, чтобы исключить административный ресурс на выборах и обеспечить равноправие этносов». Иначе говоря, «Газета РБ» нашла признаки апартеида в равноправии?
Наконец, в статье приводится такая цитата из моего выступления:
«– Вербальные права должны быть расширены благодаря отмене всех цензурных установлений, запугивающих норм, о которых каждый из вас сейчас думает у себя в голове: «Ну, если я не наговорил ничего на статью уголовного кодекса, то, наверное, я наслушал уже на статью уголовного кодекса предостаточно».
Что ж, ответом на такое предложение может быть только применение этих цензурных установлений по назначению. Но бояться здесь нечего: из нового уголовного процесса выйдет хороший эмпирический материал – для дальнейшего исследования российской цензуры. Да и в обществе поубавится этого самого правового идеализма.
Далее изложу основные тезисы «преступной лекции», с некоторыми драматическими репликами из глубины аудитории. Так что же мы «наслушали на статью»?
Правовой идеализм
– Почему мы выбираем для рассмотрения именно «правовое положение бурятского этноса», а не «правовой статус Республики Бурятия»? Нам приходится сделать неизбежный выбор между рассмотрением «бурятского вопроса» под этническим углом (в какой-то степени биологическим) – и под территориальным углом. Что рассматривать: один этнос, рассыпанный по всей территории земного шара, или территорию основного расселения бурят и других этносов – Республику Бурятию, Иркутскую область и Забайкальский край? Наш выбор объясняется несколькими причинами.
Во-первых, бурятский народ является меньшинством, и его права следует рассмотреть в приоритетном порядке. Во-вторых, уровень консолидации всех бурятских диаспор, проживающих на разных континентах, выше, чем уровень консолидации русских, проживающих в одном районе Улан-Удэ. Наконец, в российской правовой системе отсутствует понятие «правовой статус этноса».В Конституции есть такие понятия как «республика», «национальный автономный округ», «коренной малочисленный народ» и «многонациональный народ Российской Федерации». То есть такое понятие как «народ» в значении «этнос» вообще не рассматривается ни в Конституции, ни в конституционном праве, ни в нашей правовой теории.
Вопрос:
– Этнос и нация – это одно и то же?
– В нашем общественном ключе их можно рассматривать как синонимы. Далее: очевидно, если рассматривать этнос как субъекта и носителя определенной совокупности прав, определенного правового статуса, то придётся права всех этносов привести в универсальный вид. Потребуется приравнять в правах республику, автономный округ и любую, даже самую малочисленную нацию безо всякого территориального образования, то есть без республики и без автономного округа. Нашей официозной юридической науке это не нужно, поэтому она не рассматривает этнос как таковой, поэтому мы забиты в рамки этих догматических, узко очерченных терминов. Приводить к какому-то универсальному уровню права всех наций, всех этносов никто не считает необходимым. Считается, что у республики уже есть свой правовой статус, у коренного малочисленного народа есть свой правовой статус. Если у кого-то нет своего правового статуса, значит, он не коренной, не малочисленный, не республика, значит незачем вообще заморачиваться между ними в сходствах и различиях.
Поэтому нам приходится сосредоточится именно на понятии «правовой статус бурятского этноса», поэтому нам приходится противостоять официозной науке, официозной правовой системе, нам приходится подвергнуть критике конституционные положения и положения законодательства. У нас в обществе существуют две противоречивые тенденции: с одной стороны, на обывательском уровне у бурят развиты чувства обиды и ущемлённости. Но при всех при этих настроениях, порой утрированных, существует определенный правовой идеализм. Закон всё равно признаётся непогрешимым, даже если для бурятского этноса он вреден, даже если он несправедлив, даже если он содержит в себе пробелы, которые даже с чисто беспристрастной точки зрения очевидны. Почему не закреплён правовой статус этноса? Это очевидный минус, но общество боится табуированного запрета на обсуждение законов. То есть обсуждать законопроекты ещё можно, на уровне принятия Хуралом, на уровне принятия Госдумой. Но когда эти нормы уже приняты, они сразу цементируется под понятием «закон». Никто больше не считает нужным их задним числом обсуждать, задним числом критиковать, и уж тем более не выполнять.
Если мы с вами собираемся обсуждать, решать какие-то вопросы, связанные с защитой бурятских прав, то почему-то неизбежно, в первую очередь, возникают такие слова как «но только с соблюдением закона, но только в рамках закона, мы вообще все очень законные, легальные». Допустим, это так, но мы должны хотя бы понимать, что эти законы нам несут, а они нам несут отсутствие понятий о буряте, о бурятском народе, существует только понятие о бурятской республике. Этого явно недостаточно, и поэтому, если говорить о правовом статусе бурятского этноса, то нам необходимо рассматривать права и свободы всех бурят, которые проживают на нашей территории, проживают на всех других территориях. Вот с этой точки зрения что мы можем сказать? То, что права бурятского этноса делятся на несколько категорий. (Продолжение следует).
Tags: "Газета РБ", Конституция, УК РФ, антиэкстремистское законодательство, бурятский этнос, бурятский язык, лекция, правовой статус этноса, статья, цензура
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments